Обсудить

Спустя несколько дней после кенеса мы получили письмо, адресованное председателю собрания:

примерный перевод с иврита

 

Благодарю за возможность встретиться и за статью, которую вчера прочел в "Аарец". Позволь мне немного критики: наше собрание было первым зондированием идеи создания учебника, однако я не почувствовал  достаточно широкого согласия и, разумеется, не почувствовал, что были приняты какие-либо обязывающие решения. А из статьи в газете складывается впечатление, что действительно достигнуто согласие и было принято решение. По моему мнению, слишком рано было обращаться в газеты, и во всяком случае следовало оповестить участников о намерении опубликовать этот текст. Вместе с тем, на меня произвели впечатление твой жар и напор [смелость] в продвижении этой идеи, поэтому я на тебя не сержусь. Я только прошу впредь быть осторожнее.

 

Обычное письмо, дружеское предупреждение из лучших намерений о необходимости советоваться и  принимать решения на собрании. Письмо, можно сказать, заурядное. Но тем-то и хороша заурядность и повседневность, что иногда блеснет сквозь ее рутину нечто важное. Это письмо интересно не вежливо-академическим стилем и не стремлением к выяснению истины (было ли достигнуто согласие и принято ли решение). Даже не тем, что оно демонстрирует заботу о соблюдении раз и навсегда, на все случаи жизни усвоенных норм, независимо от ситуации и назначения мероприятия. А если не соблюдаешь, то... Но как раз этот коммунальный момент мне и не хочется анализировать. Письмо дает повод оглянуться.

В самом деле, было ли это обычное, рядовое собрание и что на нем происходило? Для ответа вспомним, зачем оно замышлялось и осуществлялось.

Очевидно, учебник музыки не есть самостоятельное произведение, но один из срезов, проекций  концепции музыкального образования в ряду других проекций таких, как учебные программы, планы, методики и проч. Стало быть, дело упирается в концепцию. Тем более, если речь идет об учебнике для массовых школ: просто переносить в них опыт преподавания в специальных музыкальных школах нельзя - у этих школ разные назначения и задачи. Специальные школы прокладывают путь в профессию, их предметный репертуар и методики зависят также и от того, сможет ли соответствовать выпускник музыкальным вкусам американского профессора Х, на которого возлагаются надежды об устройстве карьеры данного выпускника. Но задачи музыкального образования в массовых школах совершенно иные. Их обсуждение - отдельная работа, которую и следует нам проводить, здесь же я только отмечу это принципиальное положение, но развертывать его не стану. Ситуация усложняется очевидными дополнительными требованиями, вытекающими из мозаичности, молодости и слабости израильской культуры вообще и музыкальной в частности. Здесь речь идет не столько о процессах воспроизводства закрепленного, сколько о становлении и развитии национальной культуры. Может быть, если бы мы заседали в Брюсселе или Лондоне, то о концепции и не вспомнили бы.  Стало быть, требуемая концепция не может быть получена компиляцией и механическим склеиванием опыта разных преподавателей, она должна быть принципиально новой концепцией. И значит, ее разработка тоже должна строиться особым образом, в особых формах. Методология часто прямо не отвечает на вопрос "что делать?", зато почти всегда предохраняет от того, чего делать не следует, т.е. от тупиков и растраты ресурсов. В частности, на первом этапе разработки заниматься решением вопроса о составе учебника (какой предметный материал включать: старую или сегодняшнюю музыку, Моцарта или Бен Хаима, хасидские песни или рок и т.д.) преждевременно и непродуктивно: нет содержательных оснований, так что решения могут приниматься только политическими методами (т.е. в ходе торгов и сделок, игр административных и социальных статусов), а сама дискуссия неизбежно принимает идеологический характер. Понятно, что результаты, полученные в такого рода процедурах будут далеки от реальных задач и целей музыкального образования. А ведь тенденция к обсуждению предметности проглядывала на нашем собрании.

Далее, тот факт, что проблема учебника встала и активно обсуждается лишь спустя более 50 лет после образования государства, говорит, с одной стороны, о незаинтересованности (возможно, из-за непонимания) административных структур, а с другой, об уровне зрелости нашей общественности, которая поднимает эту проблему и берет на себя ответственность за её разрешение. Это и есть принципиальный момент: всякие инновации - дело рук прежде всего личностей и общества, а потом уже государства. Хотя это и общеизвестный факт, но в полной мере его понять так, чтобы можно было конструктивно использовать на практике, можно только, если различать общественность и общинность, общественность и административность. В разных материалах нашего сайта эти различения обсуждаются, причем, необходимость обсуждения возникает в самых разных темах, из разных областей жизни, что говорит о тотальном понятийном дефиците сегодняшней организации и формации мышления. Разумеется, никакими идеологическими заклинаниями, административными указами и психологическими опытами этот дефицит не умерить. Один из путей его преодоления - адекватная этой задаче организация инновационных работ. В частности, каждая инновация именно потому, что она инновация, поначалу сталкивается с проблемами условий реализации. Проблемы же выявляются и ставятся в ходе обсуждений, цель которых не просто "обменяться мнениями", а произвести новые смыслы и значения, чтобы расширить поле возможностей и ресурсов. Если это происходит, мы становимся на путь разрешения проблемы. Такое обсуждение должно прежде всего помочь выявить позиции потенциальных разработчиков учебника и основания позиций и представить их на всеобщее обозрения, т.е. нужна публичность. Нужно это при организации коллективной деятельности  для того, чтобы твой партнер знал, чего от тебя ждать и самостоятельно строил свою работу и взаимодействие с учетом  разных мнений, оснований, подходов и целей участников. Собственно, этим и отличается работа в обществе от работы в общине (где все, как один, или большинство единомышленники, а ответственность и решения коллективные) и в административной структуре (где личные цели заменены обязательными указаниями сверху, а позиции не имеют значения).

Возвращаясь к нашему собранию, можно видеть, что посвящено оно было именно работе инновационного типа, ее организации и преследовало цели выявить позиции, чтобы сориентироваться в следующем шаге. Поэтому любезные административно-общественному сердцу ритуалы принятия коллективного решения (то есть отсечения на будущее какой-то части участников), как и мысленные обращения к образам вождей за поддержкой были здесь неуместны. Каждый для себя(!) нечто решил, что, надеюсь, поможет ему в дальнейшей работе, и это решение действительно только для него. "Общих" решений сейчас просто быть не может, как и "всеобщего согласия", поскольку оно - не условие начала работы, а ее возможный финал. Всеобщее несогласие - мотор инновационной работы.  Каждый должен иметь доступ ко всем материалам собрания и его обсуждений, что необходимо как для привлечения новых участников, так и для собственной рефлексии организации и хода работ. Очень важно также "прощупать" возможную реакцию тех, с кем придется взаимодействовать (сотрудничать или конфликтовать) в дальнейшем и подготовиться к проблематизации. Активное действие ("разведка боем"), даже с риском,  обычно прибавляет понимание ситуации. Каждый может обсуждать и объяснять, как он считает нужным, а другой, если он не хочет разрушить нарождающуюся организацию, будет оппонировать конструктивно, то есть либо предъявлять свое видение дела, либо продвигать мысль оппонента, если тот был неточен. Под этим углом зрения следует смотреть и на публикации в прессе и на нашем сайте: каждый вправе распорядиться материалами по своему усмотрению, а другой вправе отреагировать на публичные заявления, но не с тем, чтобы их задушить, а "по делу"; чтобы продвинуть работу, а не мешать ей. Между прочим, я не нашел в тексте "Аарец" намеков на единодушие или принятые решения, а что касается замечаний проф. Коэн, то они здравые и следует их учесть.

Мне думается, временами на собрании возникало общество. Это, пожалуй самое ценное, что происходило в Бейт Дан 3.01.03, поскольку дает надежду на будущее.

См. также (עברית)

Обсудить

BACK